Военное искусство викингов: оружие и доспехи

Ясно, что жизнь скандинава отнюдь не была спокойной - риск вооруженного столкновения всегда был велик. Даже умирая, викинг-язычник забирал оружие с собой в могилу, а при жизни не мог обходиться без него ни ночью, ни днем: «муж не должен хотя бы на миг отходить от оружия; ибо как знать, когда на пути копьё пригодится».

В сагах весьма отчётливо прослеживается то, что оружие в жизни викинга магически активно. Именно с этой, магической, целью оружие покрывали знаками: «Видишь ты меч в ладони моей, изукрашенный знаками? Голову им Герд отрублю».
Можно предположить, что содержанием знаков (надписей, клейм) были различные изречения, лозунги религиозного характера, призванные помочь воину сокрушить своего противника, а самому остаться непобедимым и неуязвимым. В сагах упоминается, что на мечи наносили магические руны, «руны смерти», украшающие оружие, чтобы придать ему губительную силу. Викинги верили, что «никакое заклятье не помогает против заговоренного оружия».

Как нельзя лучше заглянуть во внутренний мир воинов и понять их чувства к оружию позволяют кеннинги - образные выражения. Кеннинги вводят нас в мир звенящих мечей, окровавленных секир, кораблей, увешанных по бортам разноцветными щитами и мчащихся по бурным волнам под надутыми северным ветром парусами, воинов, охваченных жаждой богатства и славы, конунгов, которые повелевают дружинами, раздают своим воинам оружие и кольца и устраивают для них пиры, - словом, в мир викингов. Так, например, битва в сознании викинга - это «вьюга копий», «встреча мечей», «звон оружия», «палка битвы»; воин - «ясень битвы», «древо меча», «бурю копий зовущий», «клён лезвия»; корабль - «морской конь», «козёл волн», «олень моря», «деревья моря»; меч - «змея битвы», «звенящая рыба кольчуги», «шип ран», «кровь змеи»; кровь - «волна битвы», «море меча», «пиво ворона», «напиток воина», «роса смерти».
Часто можно встретить очень сложные кеннинги - так, например, человека можно было назвать «метателем огня вьюги ведьмы луны коня корабельных сараев»: где «конь корабельных сараев» - корабль, «луна корабля» - щит, «ведьма щита» - секира, «вьюга секир» - битва, «огонь битвы» - меч. По причине своей сложности и запутанности часть кеннингов непонятна. Однако ясно, что они связаны с мифологией и религиозными представлениями и порождали у скандинавов определенные ассоциации. Видимо, сложная структура песен скальдов объясняются магической ролью, которую выполняла эта поэзия. В этом есть особенность скальдической поэзии - она обусловлена языком магии. Стихотворение могло укрепить душу воспеваемого, но могло и повредить. Очевидно, что функция слова в поэзии - магическая. Так что поэзия и магия представлялись неразрывно связанными.

Говоря об оружии, основными его видами были меч и копьё, а позднее место копья занимает боевой топор, который стал считаться типичным оружием викинга. При сражении врукопашную бойцы использовали колющие копья. У таких копий были более широкие и тяжелые наконечники. Их чаще, чем копья для метания, украшали серебряной инкрустацией, поскольку риск потерять их в сражении был гораздо меньше. Другое оружие, появившееся позднее, - боевой топор. Им нужно было рубить двумя руками. Длина лезвия секиры доходила до 30 сантиметров, его украшали инкрустацией из серебра, золота или черни. Секира стала любимым оружием викингов, которые относились к ней с каким-то шутливым дружелюбием - в отличие от меча, окруженного ореолом ужаса и мистики, о которой говорилось выше. По крайней мере, такое впечатление создается из языка поэтов: прозвания для секир заимствовались не из возвышенных мифов и легенд. «Мечи, - говорит Снорри в «Языке поэзии», - зовут «огнем Одина», а секиры обозначают посредством слов «кровь», «раны», «лес» и «дерево». Скорее всего, эта разница в восприятии связана с тем, что в более древние времена меч был оружием только знатных и богатых, и даже в эпоху викингов, когда мечами стали пользоваться чаще, в них все равно ощущалось нечто аристократическое. Вместе с тем, находки в захоронениях говорят о том, что боевые топоры являлись просто более дешевой альтернативой мечам и колющим копьям, а представители высших социальных слоев обычно предпочитали именно это последнее оружие. С другой стороны, в богатых погребениях довольно часто обнаруживались отделанные серебром боевые топоры, и, судя по этому, они, вероятно, так же, как и мечи, выполняли двойную функцию - являлись боевым оружием и одновременно символом социального статуса их владельца.

Из всего оружия скандинавов наиболее детально изучены мечи. И не только потому, что до нас дошло много древних мечей, но и потому, что поэзия и проза той эпохи наиболее подробно описывают внешний вид именно меча, процесс его изготовления, использование в сражении. Так, например, из саг становится ясным, что к клинкам относились как к сокровищу: «И тогда золотую рукоять меча… Драгоценность, искусно выкованная».
Меч осознавался как оружие для достижения победы, приносящее славу: «Этот меч - лучший в битве друг! (и ни словом худым о клинке не обмолвился добросердный муж!)».
Достоинства и внешний вид меча воспевались в хвалебных песнях, а некоторые мечи имели имена - например, такие, как «Сокрушитель брони» или «Золотая рукоять». Имена давались в тех случаях, когда мечи отличались особо редкими достоинствами, привлекали внимание своим внешним видом, принадлежали какой-либо выдающейся личности или использовались в знаменитых сражениях.
Так, например, у меча Кари - героя саги о Ньяле - было собственное имя - «Усыпитель Жизни». И наоборот: воин, в совершенстве владеющий боевым искусством, мог получить соответствующее прозвище - как например Лабрайд из саги «Болезнь Кухулина» получил прозвание «Лабрайд Быстрой на меч Руки».

Хорошие клинки передавались по наследству: «Золотую рукоять меча, исполинов наследье, он вручил старцу-воину и до веку владел вождь датчан той диковиной… драгоценность, искусно выкованная, отошла во владение к достойнейшему, датскому конунгу».

Ещё одна функция меча, помимо военной и эстетической, была ритуальная. Меч служил символом власти короля или вождя, на нём приносили клятвы верности. Вступая в дружину, воин преклонял колено и, положив правую руку на рукоять меча, произносил клятву верности. Очевидно, воин воспринимал свою боевую одежду как неотъемлемую частицу самого себя. Погребальный обряд воина осуществлялся непременно с оружием и боевой экипировкой.

Меч был приличной и наверняка страстно желанной наградой для верного дружинника.
Процесс изготовления этого оружия, закалки его лезвия был строго охранявшейся профессиональной тайной кузнецов. Нередко в сагах встречаются и отголоски веры в то, что мечи закаляли (в переносном смысле) в крови - и такие мечи были гораздо опаснее обычных. В одном из эпизодов «Саги о Ньяле» некто рассказывает, как он встретился с зятем Ньяля, Кари, спасшимся от пожара. Он держал в руке свой меч - «лезвие посинело, и мы сказали, что оно, наверно, потеряло закалку, но он ответил на это, что закалит его снова в крови сыновей Сигфуса или других участников сожжения Ньяля». В одной поэме из «Старшей Эдды» описывается меч Сигурда Вёльсунга. Cудя по всему, имеется в виду именно момент его изготовления: «Был клинок в огне закален, капли яда таил он в себе...»

На самых лучших мечах присутствует инкрустация с именем «Ульвберхт». Впервые такие мечи появляются незадолго до 900 года. Их продолжали изготавливать на протяжении более 200 лет - видимо, потомки и ученики первого Ульвберхта, чье имя продолжали использовать в качестве фирменного знака. Инкрустация тщательно заделывалась в лезвие, так что подделать знак было нелегко. Вторая группа мечей - с метками «Инглерий» - начали появляться в Скандинавии в X веке.
Вообще, украшения на головках и эфесах могли быть самыми разнообразными. Наиболее ранние образцы густо выложены серебром и бронзой и сплошь украшены чеканкой - плотным узором из небольших колечек и крестиков. В IX и X веке появляются выполненные в серебре или черни орнаменты из текучих, переплетающихся линий. На других эфесах можно видеть простые и чёткие узоры из перемежающихся полосок олова и меди. К концу этого периода на некоторых рукоятках появляются геометрические фигуры, инкрустированные латунью на оловянной пластинке и подчеркнутые медной проволокой.

Следующая деталь экипировки викинга - круглый щит. Щиты или раскрашивали каким-то одним цветом, или делили на сектора контрастного цвета, получая простые геометрические узоры. Однако существовали и гораздо более роскошные щиты, которые украшали пиршественные залы королей и князей - огромные деревянные пластины с изображениями сцен из сказаний о богах и героях, обитые золотом и инкрустированные драгоценными камнями. О них рассказывается в стихах поэтов IX века, которые нередко получили такие щиты в подарок за восхваления конунга или сложение саг.

Восприятие войны значительным образом влияет на тактику ведения боевых действий - в частности, способ и характер наступлений. Излюбленной тактикой викингов было нанести тяжелый боковой удар по голове, отрубить противнику руку, ногу - то есть, викинги изначально проявляли себя как сильные, яростные и свирепые воины (в отличие, например, от римлян, наступательные операции которых были тщательно спланированы, и роль каждого солдата была определена). Как писал датский историк Саксон: «Весь поединок заканчивался несколькими ударами, но удары эти были ужасны. Почиталась скорее мощь, нежели число ударов». Такая манера боя была отражена и в сагах: «Диармайд и Осгар обрушили свои удары на бойцов вражеского войска. И были они похожи на двух ястребов, что бросаются на растерявшихся цыплят, или на двух китов, глотающих мелкую рыбешку, или на двух волков, опустошающих стадо робких ягнят». Так же саги с восхищением рассказывают о настоящих чудесах акробатики, показанных во время поединков. В «Саге о Людях с Песчаного Берега», например, говорится, что человек по имени Стейнтор спас своего поскользнувшегося на льду во время боя друга. Подбежав, Стейнтор бросил на друга собственный щит, таким образом отразив вражеский удар, одномоментно с этим Стейнтор другой рукой отрубил нападавшему на друга противнику ногу и, наконец, тут же Стейнтор так, что удар, направленный в Стейнтора другим врагом, прошел у него между ног, не нанеся никакого вреда.

Корабли, боевая экипировка, мечи - всё это по представлениям викингов было реальным сокровищем. Не случайно легендарный Атли (Атилла) - герой одной из самых знаменитых саг, говоря о своём богатстве в первую очередь упоминает: «семь палат … наполнены мечами с золочеными рукоятями, самый ретивый конь, наилучшим из луков и острейшим мечом, … шлем и щит - самые блестящие, из золота …. кольчуга».
Отношение скандинавов к оружию, боевым кораблям определялось их образом жизни, главным содержанием которой была война. Оружию молились, при помощи него заключали мир и приносили клятвы, наделив мечи верой в их магическую силу, совершали подвиги и завоёвывали славу, почёт и уважение. В скальдической поэзии прославлялись сила и радость владения оружием, упоение битвой, верность товарищам по оружию и верность своему господину до смертного часа.
Викинг рассматривал оружие как продолжение себя самого, поскольку это главный атрибут воина, статусный символ героя. Изукрашенное знаками оружие, «звериные» корабли - это материализация их отважного духа. С одной стороны, создавая оружие и отстраивая корабли, викинги стремились наделить оружие мистическим смыслом (при помощи знаков - рун смерти, изображением устрашающих голов животных), и, с другой стороны, получали от этого своеобразную отдачу - в виде действительной веры в их магическую силу и как следствие, источника вдохновения в бою...